Алан Салбиев (alansalbiev) wrote,
Алан Салбиев
alansalbiev

Category:

Лермонтовские чтения

Чувство déjà vu возникло у меня, как только я услышал новость об установке во Владикавказе памятника Михаилу Лермонтову. Как известно, история всегда повторяется дважды. Но участники второго акта (за исключением, быть может, покойного Казбека Пагиева) – те же. Скульптор Ходов, ранее радовавший нас образами святого покровителя Осетии – Уастырджи и генерала Исса Плиева, решил со второй попытки одарить нас изваянием поэта.
Впервые о существовании Лермонтова я узнал из стихотворения Коста Хетагурова «Памяти М. Ю. Лермонтова» (1901 г.):
Зачем, поэт, зачем, великий гений,
Явился ты так рано в этот мир,
Мир рабства, лжи, насилья и гонений,
Мир, где царил языческий кумир?..

Твой мощный стих, могучие аккорды
Рассеяли б остаток прежней тьмы,—
Тогда бы по пути добра, любви, свободы
Пошли бы за тобой вперед со славой мы. 

Затем было «Бородино»:

- Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?

И «Парус»:

Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой! 

Заинтересовавшись творчеством поэта, я подробно изучил его биографию. Здесь меня, любителя русской словесности, ожидал удар за ударом.

   Дед Лермонтова – отставной поручик Михаил Арсеньев женился на Елизавете Столыпиной, которая была «не особенно красива, высокого роста, сурова и до некоторой степени неуклюжа». Затем купив село Тарханы, что в Пензенской губернии, поселился там со своей женой. Село Тарханы было основано в XVIII веке и было заселено крепостными из числа отчаянных воров, головорезов и раскольников. Михаил Арсеньев любил развлечения на грани фола – однажды выписал себе в имение из Москвы карлика, любил устраивать с ним различные забавы.
   После рождения единственной дочери Марии, Елизавета заболела. Не привыкший к долгому воздержанию, Михаил сошёлся с соседкой по имению, помещицей Мансыревой, муж которой длительное время находился за границей в действующей армии. 2 января 1810 года, узнав во время рождественской ёлки, устроенной им для дочери, о возвращении мужа Мансыревой домой, дед Лермонтова принял яд. Елизавета Арсеньева стала сама управлять своим имением.
   Отец поэта, Юрий Лермонтов хоть и был среднего роста, но «редкий красавец и прекрасно сложен». Перед женитьбой на Марии Арсеньевой, матери поэта, Юрий вышел в отставку в чине пехотного капитана. Замуж за Юрия Петровича, мать Лермонтова Мария (которая на тот момент была несовершеннолетней), как тогда говорили, «выскочила по горячке». Для отца Лермонтова это был очень выгодный брак.
      Мария не отличалась особым здоровьем, но в ночь с 2 на 3 октября 1814 года родила сына. Тёща Елизавета Арсеньева не любила своего зятя и не позволила новорожденного назвать Петром, как того хотел Юрий Лермонтов. В пику ему мальчик был наречён Михаилом. После рождения внука бабушка недалеко от Тархан основала новое село, которое назвала в его честь — Михайловским.
    Семейное счастье Лермонтовых было недолгим. Юрий Лермонтов завёл интимные отношения с няней своего сына, молоденькой немкой, Сесильей Фёдоровной, и кроме того с прислугой… Не гнушался Юрий и поколачивать свою суженую. В общем, быстро свёл её в могилу. Мать Михаила Лермонтова умерла в возрасте 21 года.
      Бабушка поэта, Елизавета Алексеевна Арсеньева, страстно любила внука, который в детстве не отличался сильным здоровьем. Энергичная и настойчивая, она прилагала все усилия, чтобы дать ему всё, на что только может претендовать продолжатель рода Лермонтовых. О чувствах и интересах отца мальчика она не заботилась. Даже свидания отца с сыном встречали непреодолимые препятствия со стороны Арсеньевой.
   Лермонтов родился болезненным и всё детство страдал золотухой. Болезненное состояние будущего поэта требовало так много внимания, что бабушка, ничего не жалевшая для внука, наняла для него доктора Ансельма Левиса, главной обязанностью которого было лечение и врачебный надзор за Михаилом.
    Лишённый возможности развлекаться обыкновенными забавами детей, Миша начал искать их в самом себе. Это раннее развитие стало для Лермонтова источником огорчений. В угрюмом ребёнке растёт презрение к повседневной окружающей жизни. И в результате: «в ребячестве моём тоску любови знойной уж стал я понимать душою беспокойной».
      Затем была учёба в университетском благородном пансионе. Одним из его учителей был француз Gondrot. В пансионе Лермонтов оставался около двух лет. По-прежнему Лермонтов ищет родную душу, увлекается дружбой то с одним, то с другим товарищем, испытывает разочарования, негодует на легкомыслие и измену друзей.
      Срок воспитания его под руководством бабушки приходил к концу; отец часто навещал сына в пансионе, и отношения его к тёще обострились до крайней степени. Борьба развивалась на глазах Михаила Юрьевича. Бабушка, ссылаясь на свою одинокую старость, взывая к чувству благодарности внука, отвоевала его у зятя, пригрозив, как и раньше, отписать всё своё движимое и недвижимое имущество в род Столыпиных, если внук по настоянию отца уедет от неё.
    Шестнадцатилетний юноша, склонный к «сентиментальным суждениям», невзрачный, косолапый, с красными глазами, с вздёрнутым носом и язвительной улыбкой, менее всего мог казаться интересным кавалером для юных барышень. В ответ на его чувства ему предлагали «волчок или верёвочку», угощали булочками с начинкой из опилок. Кстати, потом Лермонтов жестоко отомстил Сушковой - он начал распускать про неё различные слухи, она немедленно была скомпрометирована в глазах «света». Он писал на её имя анонимные письма. При том, при встрече с жертвой, он разыгрывал роль изумлённого и огорчённого человека. Всё это рассказывал сам Лермонтов в письме к Верещагиной, причём он увидел в травле девушки лишь «весёлую сторону истории».
     В то же лето 1830 года внимание Лермонтова сосредоточилось на личности и поэзии Байрона; он впервые сравнивает себя с английским поэтом, сознаёт сходство своего внутреннего мира с байроновским.
      С сентября 1830 года Лермонтов числится студентом Московского университета сначала на «нравственно-политическом отделении», потом на «словесном». Он так и не смог ужиться ни со студентами, ни с преподавателями. Лермонтов не пробыл в университете и двух лет. С 18 июня 1832 года Лермонтов более не числился студентом.
   Он уехал в Санкт-Петербург с намерением снова поступить в университет, но ему отказались засчитать два года, проведённых в Московском университете, предложив поступить снова на первый курс. Лермонтова такое долгое студенчество не устраивало, и он под влиянием петербургских родственников, наперекор собственным планам, поступает в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Эта перемена карьеры отвечала и желаниям бабушки. Лермонтов оставался в школе два «злополучных года», как он сам выражается.
   
После смерти Пушкина до него доходили разноречивые толки; «многие», рассказывает он, «особенно дамы, оправдывали противника Пушкина», потому что Пушкин был дурён собой и ревнив и не имел права требовать любви от своей жены.
    Невольное негодование охватило Лермонтова, и он «излил горечь сердечную на бумагу». Стихотворение «Смерть Поэта» вызвало бурю в высшем обществе. Последовал арест и судебное разбирательство, за которым наблюдал сам император; за Лермонтова вступились пушкинские друзья, прежде всего Жуковский, близкий императорской семье, кроме этого бабушка, имевшая светские связи, сделала всё, чтобы смягчить участь единственного внука. Некоторое время спустя корнет Лермонтов был переведён «тем же чином», т.е. прапорщиком, в Нижегородский драгунский полк, действовавший на Кавказе.
   Первое пребывание Лермонтова на Кавказе длилось всего несколько месяцев. Благодаря хлопотам бабушки он был сначала переведён с возвращённым чином корнета в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, расположенный в Новгородской губернии, а потом — в апреле 1838 года — переведён в лейб-гвардии Гусарский. Несмотря на кратковременность службы на Кавказе, Лермонтов успел сильно измениться в нравственном отношении.
     Природа приковала всё его внимание; он готов «целую жизнь» сидеть и любоваться её красотой; общество будто утратило для него привлекательность, юношеская весёлость исчезла и даже светские дамы замечали «чёрную меланхолию» на его лице. Однако его здесь мало ценили, ещё меньше понимали, но горечь и злость закипали в нём, и на бумагу ложились новые пламенные речи.
   Вернувшись из первой ссылки на Кавказ, Лермонтов привёз массу новых поэтических произведений. После «Смерти поэта» он стал одним из самых популярных писателей в России, да и в свете его теперь воспринимают совсем иначе. Лермонтов вошёл в круг пушкинских друзей.
  16 февраля 1840 года в доме графини Лаваль в разгар бала, словно невзначай, вспыхнула ссора Лермонтова с сыном французского посла де Баранта — Эрнестом. Поводом была эпиграмма Лермонтова. Дуэль состоялась 18 февраля рано утром на Парголовской дороге, за Черной речкой, недалеко от того места, где Пушкин стрелялся с Дантесом. Дуэль окончилась бескровно: одна шпага переломилась, перешли на пистолеты, и Барант, хотя и целился, промахнулся, а Лермонтов уже после этого разрядил пистолет, выстрелив в сторону. Противники помирились и разъехались. Но тайными путями о дуэли стало известно начальству. Лермонтова арестовали и предали военному суду за "недонесение" о дуэли. А молодому Баранту, чтобы не привлекать его к судебному следствию, министр иностранных дел граф Нессельроде в частной беседе посоветовал выехать на некоторое время за границу. Наконец приговор был вынесен и утвержден: царь распорядился снова сослать Лермонтова на Кавказ, в армейский полк, воевавший в самом отдаленном и опасном пункте Кавказской линии.
    Вторая ссылка на Кавказ кардинальным образом отличалась от того, что ждала его на Кавказе несколькими годами раньше: тогда это была приятная прогулка, позволившая Лермонтову знакомиться с местными традициями, фольклором, много путешествовать. Теперь же его прибытие сопровождалось личным приказом императора не отпускать поэта с первой линии и задействовать его в военных операциях. Прибыв на Кавказ, Лермонтов окунулся в боевую жизнь и на первых же порах отличился, согласно официальному донесению, «мужеством и хладнокровием». Можно только догадываться, сколько горя, слёз и крови вайнахов, адыгов и прочих народов Кавказа стоит за «мужеством и хладнокровием» Лермонтова. Сколько аулов было сожжено при участии Лермонтова в карательных операциях, сколько жизней было погублено… Свою ущербность как личность, как человек, Михаил Лермонтов с хладнокровием убийцы вымещал на «туземцах». Именно на тех, чьи потомки с таким пиететом почитают его лишь за то, что в некоторых своих произведениях Лермонтов нелицеприятно высказывался о народах Кавказа. К примеру, адыги и вайнахи в одном из произведений Михаила Юрьевича описаны как «разбойники, голыши», про осетин сказано, что мы «преглупый народ», «жалкий народ». На мой взгляд, из уст подобной личности как раз похвала должна быть оскорблением.
    Зимой 1841 года, оказавшись в отпуске в Петербурге, Лермонтов пытался выйти в отставку, мечтая полностью посвятить себя литературе, но не решился сделать это, так как бабушка была против, она надеялась, что её внук сможет сделать себе карьеру и не разделяла его увлечение литературой. Поэтому весной 1841 года он был вынужден возвратиться в свой полк на Кавказ. Сначала в Ставрополь, где стоял тенгинский полк, потом в Пятигорск. В Пятигорске произошла его ссора с майором в отставке Николаем Соломоновичем Мартыновым. Причина ссоры была банальной – Николай Мартынов – русский офицер, любимец общества, был очень хорош собой и с блестящим светским образованием. Он настолько проникся уважением к народам Кавказа, что по удобству и привычке носил черкеску, в быту он также перенял вкусы и обычаи горцев. Тем самым он навлёк на себя насмешки товарищей, особо старался Лермонтов. “Пока шутки эти были в границах приличия, всё шло хорошо, но вода и камень точит, и, когда Лермонтов позволил себе неуместные шутки в обществе дам…, шутки эти показались обидны самолюбию Мартынова, и он скромно заметил Лермонтову всю неуместность их. Но желчный и наскучивший жизнью человек не оставлял своей жертвы, и, когда они однажды сошлись в доме Верзилиных, Лермонтов продолжал острить и насмехаться над Мартыновым, который, наконец, выведенный из терпения, сказал, что найдёт средство заставить молчать обидчика. Избалованный общим вниманием, Лермонтов не мог уступить и отвечал, что угроз ничьих не боится, а поведения своего не переменит”.
     Причины дуэли и смерти Лермонтова Мартынов рассказал посетившим его в эмиграции молодёжи, слова его, сказанные тогда молодому А. А. Игнатьеву, служащему в посольстве во Франции, приведены в книге Андрея Кончаловского:
“В другой раз, намного позже, зашла речь о Лермонтове.
- Говорят страшный был зануда, — сказал Алексей Алексеевич. Мне было уже пятнадцать лет и я был страшно поражён, что слышу о Лермонтове как о ком-то лично знакомом говорящему.
- Откуда вы его знаете?
- Я встречал Мартынова в Париже. Мы тогда молодые, окружили его, стали дразнить, обвинять: «Вы убили солнце русской поэзии! Вам не стыдно?» - «Господа, сказал он, - если бы вы знали, что это был за человек! Он был невыносим. Если бы я промахнулся тогда на дуэли, я бы убил его потом. Когда он появлялся в обществе, единственной его целью было испортить всем настроение. Все танцевали, веселились, а он садился где-то в уголке и начинал над кем-нибудь смеяться, посылать из своего угла записки с гнусными эпиграммами. Поднимался скандал, кто-то начинал рыдать, у всех портилось настроение. Вот тогда Лермонтов чувствовал себя в порядке».
Дуэль произошла 15 июля. Лермонтов выстрелил в воздух (хотя, есть и другие версии), Мартынов попал прямо в грудь поэту.
Похороны Лермонтова не могли быть совершены по церковному обряду, несмотря на все хлопоты друзей, официальное известие об его смерти гласило: «15-го июля, около 5 часов вечера, разразилась ужасная буря с громом и молнией; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М. Ю. Лермонтов». По словам князя Васильчикова, в Петербурге, в высшем обществе, смерть поэта встретили отзывом: «туда ему и дорога»… В своих воспоминаниях П. П. Вяземский, со слов флигель-адъютанта полковника Лужина, отметил, что Николай I, отозвался об этом, сказав: «Собаке — собачья смерть».

При подготовке публикации использованы материалы из "Википедии" http://ru.wikipedia.org

Tags: Кавказ, Лермонтов, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments